Святитель Николай и экологи.


В последние годы всё громче звучат протесты активистов правозащитных и экологических организаций против так называемого клерикализма в российском обществе, т. е. против первенствующей роли церкви и духовенства в общественной, политической и культурной жизни России. Ярким примером таких протестов является война со строящимися храмами и памятниками православным святым. Об этом наш сегодняшний актуальный материал.

 

Святитель Николай и экологи.

 

Люблю город Кисловодск – некогда один из лучших, а, пожалуй, и лучший курорт дореволюционной и советской России. Неслучайно такое огромное количество упоминаний этого города в отечественных кинематографе и литературе. Чехов, например, свою «Даму с собачкой» начинал писать в Кисловодске, а уж после перенёс действие в Ялту. А куда собирался уехать Булгаковский Берлиоз, помните? Именно в Кисловодск. Слава этого города гремела далеко за пределами Советского Союза. Отсюда и обилие интуристов на курорте. Прекрасный, чистейший, исполненный озона воздух, целебная питьевая вода, минеральные ванны, лечебные терренкуры, десятки санаториев и пансионатов – вот что такое Кисловодск. Правда, на смену расцвету семидесятых пришли разруха и нищета девяностых, что отразилось и на качестве обслуживания, и на внешнем облике курорта – полумёртвые и мёртвые с выбитыми окнами-глазницами коробки санаториев, разбитые дороги, одичавшие уголки некогда лучшего в стране лечебного парка. Казалось, город обречён. Предприимчивые деляги старались выжать из остатков былой роскоши, всё, что только можно, нещадно эксплуатируя чудом сохранившиеся природные богатства.

И вот, наконец, за возрождения славы курорта взялись люди, наделённые весьма высокими властными полномочиями. Есть надежда, что город возродится, и снова станет одним из лучших курортов России. Возрождается и духовная жизнь Кисловодска. Год назад на заседании думы города-курорта Кисловодска  было принято решение об установлении  на Курортном бульваре – главной пешеходной улице города - памятника одному из самых почитаемых православных святых Николаю Чудотворцу. Вот тут, казалось бы, повод для радости. Великий святитель, Правило Веры и образ кротости, будет своим памятником благословлять приехавших на курорт кардиологических больных. Что же в этом плохого? Но мнения горожан по этому вопросу разделились. Причем противников этой идеи гораздо больше, чем защитников.

Вот некоторые изречения, выложенные на новостном сайте Кисловодска http://www.kirova33.ru/news/ с моими комментариями:

«Весьма странное решение городской думы. Неужели председатель думы города-курорта Кисловодска Сергей Финенко не понимает, что среди  торговых и увеселительных заведений, рекламы, праздничной иллюминации, монумент святому Николаю будет выглядеть неуместно?»  (Очевидно критики забыли, что святой Николай-чудотворец является покровителем путешественников, моряков, воинов и купцов, т. е. торговых людей).

«Городской активист, полковник МВД Игорь Алешников так прокомментировал решение кисловодской думы: "Как можно устанавливать почитаемого святого в местах развлечений"…» (А что нужно устанавливать? Скульптуры полицейских или дэ-пэ-эсников с жезлами? И о том, что Николай Чудотворец покровитель в том числе и служилых людей – воинов мы уже упоминали).

«Странное  решение городской думы по установке  напротив торгового "Пассажа" памятника православному святому. Обычно такое ставят в храме или там, где есть свободная территория, на самом высоком месте, где просторно, торжественно все». (Тут всё понятно: у вас, у этих, как его… православных, есть свои резервации, вот там и ставьте свои хе-хе, памятники).

«На мой взгляд,  это тот случай, когда уместно вспомнить известное библейское изречение: «Благими намерениями вымощена дорога в ад». Воздвигать скульптурные композиции  святым там, где бурлит жизнь,  где до полуночи из ресторанов вырывается  развеселая  музыка, периодически  вываливаются подвыпившие господа,  которых иногда приходится успокаивать с помощью полиции,  - считаю ошибкой...», «Место надо подобрать походящее. К примеру,   скульптурную композицию уместно  было бы установить  на территории храма  или  рядом  с  больницей…». (Всё из того же ряда).

«А вообще устанавливать памятники,  различные  скульптурные композиции во славу святых  - католическая  традиция. У  православных же издревле - иконы, которые писали выдающиеся живописцы…». (Крайне спорный аргумент. Вряд ли этот человек что-то знает о традициях Православия, например о резных Голгофах или деревянных изображениях некоторых святых, например всё того же Николушки Можайского. А иконы, кстати, пишут не живописцы, а иконописцы – разница существенная). «Кроме того, Кисловодск многонациональный, многоконфессиональный город. Среди отдыхающих также представители разных конфессий», «Скульптура православного  Святого  на Курортном бульваре может вызвать межконфессиональные разногласия». (Типичный приём борьбы с православием - массовые клеветнические жалобы на «разжигание вражды» в официальные органы). «Представители других религий непременно захотят   установить  скульптурные  композиции  и своим святым, причем не где-нибудь, а в центре города». (О. какое лукавство! Вы можете себе представить, что, глядя на памятник православному святому, мусульмане, иудеи и лютеране тут же захотят установить свои памятники? И, кстати, в мусульманской Турции есть несколько памятников святителю Николаю, и ничего).

И вот, на мой взгляд, главное: «Кисловодчан и гостей курорта беспокоит уничтожение, деревьев на Курортном бульваре. Куда делись все деревья?! На кого надеяться в восстановлении прежнего облика Курортного бульвара? На  Николая Чудотворца?».

Тут мы, действительно, переходим к самому главному: основные противники возведения памятника христианскому святому – экологи! Вот несколько сообщений с других новостных сайтов: «Природоохранный департамент Москвы обвинил служителей храма апостола Фомы на Кантемировской в самозахвате уникальной экологической территории. Экологи выступают против строительства нового храма на этой земле», «С учетом присоединенных территорий Новой Москвы в ближайшие годы в городе построят не 200, а 380 храмов шаговой доступности. Кому и зачем понадобилось столько церквей? Кто будет в них служить и почему ради них горожан лишают скверов и парков? Ответы на эти вопросы ищут сейчас москвичи, выступившие против церковной застройки», «Против возведения храмов протестуют в Кузьминках, Гольяново, Митино, Измайлово, Печатниках, Останкино... В большинстве случаев недовольство граждан вызывают не сами храмы или религия, а выбранные для строительства места. Из сотен первоначально выделенных под церковное строительство участков, 77 были расположены на территории природных комплексов — в скверах и парках», «Руководитель программы по особо охраняемым природным территориям Гринпис России Михаил Крейндлин полагает, что любая застройка зеленых территорий храмами ухудшит и без того сложную экологическую обстановку столицы», «Экологи Северного Кавказа также бьют тревогу по поводу строительства культового комплекса Московской Патриархии на черноморском побережье Краснодарского края. По их данным, строительство объекта под условным названием "Дача Патриарха" ведется незаконно на территории государственного лесного фонда, сообщает "Радио Свобода". Экологи обеспокоены уничтожением редких видов деревьев и растений в ходе строительства». И так далее, и так далее, и так далее…

Отчего же с таким ожесточением набрасываются наши «зелёные» именно на Церковь? Вот, например, австралийский философ Джон Пассмор сомневается в том, что христианская теология когда-либо сможет перестроиться “экологически” (Слышите, мы должны перестраиваться). Причиной тому в его глазах является то, что христианство традиционно ориентировалось на другой мир. Раз христианство фактически одобряет нашу враждебность по отношению к природе, единственной здоровой альтернативой является радикальный секуляризм: «Лишь в том случае, если люди увидят, что они совершенно одиноки, и что помочь им некому, за исключением таких же как они сами людей, и что они являются продуктами природных процессов, совершенно равнодушных к их судьбе, они смогут по-настоящему обратиться к решению экологических проблем».

Я не специалист в области экологии, но враждебное отношение экологов к христианству чувствую явственно, и дабы не сотрясать воздух слабо аргументированными попытками оправдаться перед «зелёными братьями», предоставлю слово православному богослову (печатается в сокращении).

 

ВИНОВНО ЛИ ХРИСТИАНСТВО В ЭКОЛОГИЧЕСКОМ КРИЗИСЕ?

Говорят, что сатана лишён дара творчества: он все время предлагает одни и те же искушения.  Но  зато  у  него  есть  немалое  число  активнейших  помощников  из  числа людей.  И  оттого  в  болоте  человеческого  богоборчества  время  от  времени  всплывают новые пузыри, содержащие прежде незнакомые запахи. В последней трети ХХ века на рынке  антихристианских  услуг  появился  новый  товар:  теперь  христианство  модно обвинять  не  за  его  отсталость,  не  за  его  противодействие  научно-техническому прогрессу, а, напротив, за то, что именно христианство, оказывается, и породило этот самый прогресс и все проблемы, с ним связанные.

Вот   вполне   типичный   текст,   перепевающий   эту   тему:   «христианство внеэкологично  и  поэтому  допускает  чисто  утилитарный  подход  к  природе.   Европа Нового  времени  осуществила  скрытые  в  христианстве  потенции  в  том  смысле,  что показала рационально суть существования бездушной природы»

Да,  христианство  полагает,  что  мир  устроен  рационально,  что  его  пронизывают законы, данные Творческим Разумом. При этом христианство полагает, что человек в состоянии постичь эти законы и даже призван к этому усилию: «И предал я сердце моё тому,  чтобы  исследовать  и  испытать  мудростию  все,  что  делается  под  небом:  это тяжёлое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы они  упражнялись в нем» (Эккл. 1,13).  Но  именно  знание  законов  мироздания,  внутренних  мировых  взаимосвязей  и  может  оказать  помощь  в  разрешении  экологического  кризиса,  может  заранее предупредить  о  намечающихся  тупиках.  Там  же,  где  упор  делается  на  эмоции  и «голосование сердцем», кризис наступает гораздо быстрее и неотвратимее.

Да, христианство считает, что у природы нет души. Индусы и другие язычники считают иначе. Да, христианство выделило человека из природы, поставило его выше остальных живых и тем более неживых существ. Означает ли это, что тем самым христианство превратило человека в безответственного хищника? Наоборот. Только то положение и может осмысляться как ответственное, которое является свободным и властным. Ответственным может быть только управитель, который совмещает определенную независимость от того, что вверено ему как его ответственность, и властную способность использовать эту свою свободу для того, чтобы влиять на события, происходящие в сфере его ответственности.

Чтобы человек ощутил свою ответственность за судьбы всего мира – он должен ощутить свое отличие от всех остальных частиц этого мира. Волки не несут ответственности за судьбы Вселенной. Мухи и жирафы не ответственны за пути эволюции экологических систем саванн. Ребенок не несет ответственность за судьбу всей семьи. Отец, муж, старший брат могут считаться ответственными именно потому, что они – другие и в этом отношении отделенные от других, ведомых, членов семьи.

Христианство очень жестко увязывает судьбы мира, природы и человека. Если бы человек был лишь частью природы, то его судьба зависела бы от путей всего целого. Но в христианстве утверждается, что судьбы мира зависят от выбора человека: Проклята земля за тебя… терния и волчцы произрастит она тебе (Быт. 3, 17–18); Тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее… вся тварь совокупно стенает и мучится доныне (Рим. 8:20,22). За грехи первобытного человечества потоп пришел на землю и смел с нее прежнюю жизнь. Но пока на земле есть праведники – грех богоотступников не может окончательно изменить лицо творения: И видел я иного Ангела, восходящего от востока солнца и имеющего печать Бога живаго. И воскликнул он громким голосом к четырем Ангелам, которым дано вредить земле и морю, говоря: не делайте вреда ни земле, ни морю, ни деревам, доколе не положим печати на челах рабов Бога нашего (Откр. 7, 2–3).

Наиболее неприятен экологическим антихристианам стих из начала библейского повествования: И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими [и над зверями] и над птицами небесными, [и над всяким скотом, и над всею землею] и над всяким животным, пресмыкающимся по земле (Быт. 1:28).

Этот текст отделяет человека от животных, превозносит его над ними и, более того, отношения между человеком и живым миром формулирует в терминах господства: Владычествуйте. Экологические неоязычники не столько занимаются честным поиском причин экологических проблем, сколько участвуют в растянувшейся на столетия широкой антихристианской кампании…

Когда очень хочется бросить комок грязи в Церковь – годится любой материал (а редакция придираться не будет: редактора всего «цивилизованного» мира всюду выискивают призраки антисемитизма, а антихристианские мифы и издевки допускается изготовлять в промышленных количествах). И вот уже читаем: «Бог здесь (в Новом Завете) безжалостен и дает пример тем, кто боится увидеть в нравственном отношении к природе суеверие. Христос засушил дерево – это свидетельствует о неэкологическом образе природы и человека в Новом Завете». И в самом деле, в Евангелии описывается, как Христос иссушил дерево (смоковницу). Но это – единственное живое существо, лишенное жизни Христом (Творцом всяческой жизни). В любом же языческом культе (как, впрочем, и в иудейском ветхозаветном) в регулярных жертвоприношениях убиваются тысячи животных. Смоковницу Христу и христианам простить не могут (и даже просто понять не хотят), а языческие и иудейские кровавые жертвоприношения и всесожжения готовы посчитать частью вполне экологического мировоззрения… Этот очевидно двойной стандарт означает, что отнюдь не «философские исследования» ведут господа, а банальную антихристианскую пропаганду, которая по велению «духа времени» вместо атеистической вдруг стала языческой.

Христианство не учило безбрежно расширять свои потребности, не призывало эксплуатировать земли и народы. Именно общество, решительно объявившее о своем «светском» характере, и стало обществом, столкнувшимся с экологическим кризисом. В православных монастырях, даже активно ведущих экономическую деятельность, «экологический кризис» почему-то не прописался. Удивительна «зеленая» логика: сначала «вольнодумцы» несколько столетий положили на то, чтобы ограничить влияние христианства, а затем возникший в результате их собственной деятельности кризис объявляют порождением именно христианской цивилизации!

Однако, вернемся к тем библейским, на этот раз уже новозаветным, текстам, которые так нервируют «зеленых». Забыв и о повелении Христа помогать животным, попавшим в беду (см.: Мф. 12, 11), и о том, что животные прежде людей поклонились родившемуся Спасителю, и о том, что во время сорокадневного Своего молитвенного подвига Христос, оставив людей, был со зверями (Мк. 1:13), язычествующие экологисты во всем Евангелии видят лишь проклятую смоковницу и потопленных свиней…

Да, Иисус проклял смоковницу, лишил жизни дерево. А был ли в традиционном обществе хоть один мужчина, который никогда не лишал жизни ни одного дерева? Почему срубить дерево для постройки дома или корабля, храма или колодца ради корыстной материально-житейской пользы можно, а ради нравственного урока людям – нельзя? «“Боже мой! Нам так жаль бедную смоковницу!” Ну не лицемерие ли это! Это нам-то, которые все купаемся в крови и злобе… Это мы-то вступаемся за невинное дерево… Почему же тогда уж не винить Христа и в том, что он мял траву, рвал колосья хлеба, ел плоды? Чем, в самом деле, все это виновато?» [345]

Проклятие смоковницы Христом – это притча в действии. Неужели для пробуждения покаяния в людях, в целом народе, народе Израиля, нельзя пожертвовать одним деревом?

Позеленевшие головы язычествующих экологов знают, как возразить: «Но Иисус дал дурной пример христианам! Поэтому они так безжалостно вырубают леса!» Ладно, опять напомню, что этот грех был практикуем людьми задолго до христианства. Например, леса на Кипре весьма основательно повывели сами язычники еще в дохристианскую пору… А теперь насчет «примера». Действительно, христиане призваны подражать Христу. Очень многое в церковной традиции старается с максимальной точностью воспроизвести все подробности земной жизни Иисуса. Он 40 дней постился в пустыне – и наш Великий пост длится столько же… Он в день Крещения погрузился в воды южного Иордана – и православные в этот день готовы нырнуть даже под лед… Христос въехал в Святой град на ослике… И на Руси в Вербное воскресенье Патриарха, на тот момент являвшего собою образ Христа, ввозили в Кремль… Вот только ослов на Руси не водилось. Но выход из положения нашли: лошади (ведомой под уздцы царем), на которой ехал Патриарх, привязывали ослиные уши…

Но есть ли в церковном Предании праздник, посвященный чуду проклятия смоковницы? Есть ли ритуал торжественной рубки деревьев или их проклятия? Нет. В церковном Предании из этого евангельского деяния выводятся совершенно иные уроки: «Что означает неразумно, как то представляется на внешний взгляд, иссушенная смоковница, упоминаемая в Евангелии (см.: Мф. 21, 18–21; Мк. 11, 12–14)? Что за неумеренность голода, не вовремя ищущего плода? И к чему проклятие бесчувственного предмета? Бог первоначально воспитывал природу человеческую через Закон, затем же Он, став человеком, явно пришел, восприняв плоть, и направил естество человеческое к нематериальному служению в духе; и, конечно, Он не желал, чтобы, в то время как Истина открылась в жизни, тень Истины, образом которой служит смоковница, имела бы власть. Потому-то Святое Писание и гласит: Возвращаясь из Вифании в Иерусалим (ср.: Мк. 11, 12), т.е. после образного и теневого Пришествия Своего, сокровенного в Законе, Бог Слово снова приходит к естеству человеческому через плоть. Ибо так следует понимать слова: Возвращаясь, увидел при дороге смоковницу, листья только имеющую (ср.: Мф. 21, 18–19; ср.: Мк. 11, 13). То есть разумеется заключенное в тенях и образах телесное служение Закона, лежащее, как на пути, на неустойчивом и мимолетном предании и состоящее из одних преходящих образов и установлений. Увидев это служение, подобно смоковнице, обильно и затейливо украшенное, словно листьями, внешними покровами телесных соблюдений закона, и не найдя плода, т.е. правды, Он проклял его, как не питающее Слово Божие. Более того, Он приказал, чтобы истина более не скрывалась под владычеством образов Закона, – что и случилось, как показал ход вещей, когда совершенно высохло законное велелепие, имевшее бытие только в одних внешних формах.

 Ибо было неразумным и неблаговременным, чтобы, после того как явно обнаружилась истина плодов правды, служение Закону обманчиво возбуждало аппетит тех, кто совершает путь настоящей жизни, побуждая их оставить съедобное благоплодие Слова. Поэтому <Святое Писание> и гласит: Не время было собирания смокв (Мк. 11:13), т.е. время, в которое властвовал над естеством человеческим Закон, не было временем плодов правды, но изображало, как тень, плоды правды и как бы указывало на будущую спасительную для всех Божественную благодать».

«Для чего смоковница проклята?.. Чтобы и ученики, и иудеи знали, что Он хотя и мог иссушить, подобно смоковнице, Своих распинателей, однако же добровольно предает Себя на распятие и не иссушает их, то Он и не захотел показать этого над людьми, но явил опыт Своего правосудия над растением» (Свт. Иоанн Златоуст. Толкование на Евангелие от Матфея. 67,1). Более склонный, нежели другие толкователи Писания, к буквальному пониманию текста, свт. Иоанн Златоуст оспаривает распространенное мнение (выражаемое и в приведенных словах прп. Максима): «Напрасно некоторые говорят, будто под смоковницею изображается Закон. Плодом Закона была вера; и этот плод уже принес, и время собирать этот плод уже наступило. Нивы, сказано, поспели уже к жатве» (Там же).

Разные понимания евангельского повествования о смоковнице были в церковной традиции. Но никогда не было из нее сделано вывода, о том, что надлежит нам «безжалостно» и безнравственно относиться к природе.

То же можно сказать и о вызывающем слезы неоязычников потоплении гадаринских свиней. В церковной традиции нет обычая ритуально резать свиней. При совершении Чина экзорцизма («отчитки», освобождения человека от демонической власти) священник не загоняет свиней в ближайший пруд. Как нет в Православии Чина проклятия деревьев, так не зафиксированы и стада свиней, сопровождающие экзорцистов.

Еще десять лет назад христианство обвиняли за то, что оно унижает человека, называя его «рабом Божиим». Сейчас мода велит обличать христианство за то, что оно слишком возвышает человека, отказываясь считать его рабом стихий. Лихорадочная смена обвинений доказывает только одно: мир, обвиняющий Церковь в противоположных и взаимоисключающих грехах перед человечеством, просто нездоров. Гриппующему больному то кажется, что в комнате слишком холодно, то представляется, что невыносимо жарко. А в комнате просто нормальная температура. Нормальная экологическая обстановка.

Диакон Андрей Кураев: «Дары и анафемы».

 

Проклятие земли (Быт. 3:17) и страдание твари (Рим. 8:20–23) является следствием дьявольского греха гордыни, желания людей стать «как боги» (Быт. 3:5) не посредством обоживания в жертвенной любви, а через реализацию своего законного права - «права власти». Как хочется кое кому насытиться, упиться этой властью. И для достижения этой вожделенной цели хороши любые средства, такие, как ложь, клевета, передёргивание, обвинения в клерикализме и якобы забота о природе. Но не о природе, не о деревцах и бездомных собачках забота иных «правозащитничков» и их «зелёных» союзников.

Однако, русского человека всё труднее и труднее обмануть, и видится мне, что не взирая на либеральный кашель вновь и вновь будут созидаться в Москве, в Кисловодске, в Майкопе, на всей Руси храмы, вновь и вновь великие русские святые будут своими памятниками благословлять нашу многострадальную землю. Я свято верю: так и будет!

 

Олег Селедцов – референт епископа Майкопского и Адыгейского Тихона.